По этой фотке вдруг вспомнилась фраза из "Генеральной репетиции" Галича. А посколько сейчас можно найти в интернете почти любой текст, ранее изданный, то приведу длинную цитату ради последней строчки:
"– Еще раз, умоляю, – сказал в заключение Каменка, – передайте господину Киселеву тысячи извинений и сердечный привет! Что он делает?
– Господин Киселев, – сурово сказал я, – сидит у себя в номере и очень сердится!..
И все это оказалось неправдой!
Господин Киселев не сидел у себя в номере и не сердился. Господин Киселев стоял у подъезда гостиницы, крепко – чтобы не потеряться и не заблудиться – держась одной рукой за ручку двери, и смотрел на пустырь, что находился напротив гостиницы.
По пустырю, уставленному в живописном беспорядке огромными металлическими корзинами для мусора, – стаями, нахально, бродили сытые коты и кошки, и рылись в отбросах две старухи.
Но небо над пустырем было сиреневым в розовых разводах и откуда-то доносились автомобильные гудки и музыка.
И господин Киселев даже не обернулся, когда я подошел и сказал:
– Илья Николаевич, ничего не попишешь, придется нам здесь переночевать! Одну ночь! Утром переедем в другой отель!
Он не ответил. Он продолжал, чуть приоткрыв рот, смотреть на пустырь. Он тяжело дышал и в груди у него что-то булькало и хрипело.
– Илья Николаевич! – уже слегка обеспокоенный – не случилось ли чего? окликнул я. – Что с вами, Илья Николаевич?!
И все так же, молитвенно и неотрывно глядя на пустырь, на мусорные корзины, на котов и старух, господин Киселев тихо проговорил:
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
timeasmymeasure
no subject
Date: 2020-02-03 05:16 pm (UTC)По этой фотке вдруг вспомнилась фраза из "Генеральной репетиции" Галича. А посколько сейчас можно найти в интернете почти любой текст, ранее изданный, то приведу длинную цитату ради последней строчки:
"– Еще раз, умоляю, – сказал в заключение Каменка, – передайте господину Киселеву тысячи извинений и сердечный привет! Что он делает?
– Господин Киселев, – сурово сказал я, – сидит у себя в номере и очень сердится!..
И все это оказалось неправдой!
Господин Киселев не сидел у себя в номере и не сердился. Господин Киселев стоял у подъезда гостиницы, крепко – чтобы не потеряться и не заблудиться – держась одной рукой за ручку двери, и смотрел на пустырь, что находился напротив гостиницы.
По пустырю, уставленному в живописном беспорядке огромными металлическими корзинами для мусора, – стаями, нахально, бродили сытые коты и кошки, и рылись в отбросах две старухи.
Но небо над пустырем было сиреневым в розовых разводах и откуда-то доносились автомобильные гудки и музыка.
И господин Киселев даже не обернулся, когда я подошел и сказал:
– Илья Николаевич, ничего не попишешь, придется нам здесь переночевать! Одну ночь! Утром переедем в другой отель!
Он не ответил. Он продолжал, чуть приоткрыв рот, смотреть на пустырь. Он тяжело дышал и в груди у него что-то булькало и хрипело.
– Илья Николаевич! – уже слегка обеспокоенный – не случилось ли чего? окликнул я. – Что с вами, Илья Николаевич?!
И все так же, молитвенно и неотрывно глядя на пустырь, на мусорные корзины, на котов и старух, господин Киселев тихо проговорил:
– Париж!.. Какой город, а?!."
no subject
Date: 2020-02-03 05:20 pm (UTC)no subject
Date: 2020-02-03 06:47 pm (UTC)no subject
Date: 2020-02-03 05:22 pm (UTC)no subject
Date: 2020-02-03 05:24 pm (UTC)no subject
Date: 2020-02-03 06:44 pm (UTC)no subject
Date: 2020-02-07 12:54 pm (UTC)