yurakolotov: (photo)
[personal profile] yurakolotov
Очевидно, что жертвоприношение, будь оно представлено в виде раздаривания или уничтожения, возможно в условиях отсутствия частной собственности на раздариваемое и уничтожаемое. Собственность должна быть либо изначально коллективной (т.е. ничейной), либо отчуждённой (экспроприированной, национализированной), чтобы её можно было уничтожить, не раскалывая общество и не сталкиваясь с противостоянием со стороны владельцев этой собственности. В конце концов, уничтожение "излишков" собственности возможно лишь тогда, когда есть некий регламентирующий орган, определяющий, когда имущество становится излишним, подлежит изъятию и принесению в жертву. Или когда собственность не принадлежит никому конкретно, а значит, с определённой точки зрения, её уничтожение или распределение поровну - "справедливо".

Более того, уничтожение и распределение излишков делаются чем-то близким, схожим. Они становятся двумя сторонами одной медали: "излишек" в обоих случаях рассматривается как нечто нетривиальное, неправильное и "свалившееся на голову". И перераспределение, и уничтожение ликвидируют этот излишек, озадачивающий правящую бюрократию самим фактом своего существования. Излишек пугает их тем, что он может стать ступенькой к свержению или как минимум уменьшению роли этой бюрократии, в руках которой находится весь распределительный аппарат. Если многие начнут производить излишки - они вскоре додумаются и продавать их, а это сделает "государство", функция которого в архаических обществах (и не только) сводится в основном к религиозной ритуалистике, войнам и перераспределению, ненужным.

Следовательно, излишку нужно было придать антиобщественный, шокирующий статус. Его нужно было сакрализировать, табуировать, вывести из сферы обычных социально-экономических отношений, создать условия, в которых исключительным правом на соприкосновение с этим излишком обладает только правящая бюрократия. Фактически, излишек подлежал экспроприации для того, чтобы люди не смогли самоорганизоваться посредством рыночных отношений. Несложно заметить, что эта архаическая практика была в полном объёме усвоена левыми движениями XIX-XXI веков. Она стала более сложной, государства - более массивными и тотальными, а риторика из религиозной превратилась в социальную, однако изъятие и перераспределение "излишков", навязываемая "порочность богатства" и даже "порочность идеи собственности" - это отголоски архаичных ограничительных, этатистских, антирыночных и дискриминационных практик, которые на протяжении веков и тысячелетий мешали прогрессу и развитию человечества. Изымая ресурсы, произведённые людьми, и перераспределяя их, государство выполняет ту же функцию, что и жрецы, осуществлявшие потлач: оно как бы берёт "порочный излишек", и, пропуская его через себя, нормализирует, легитимизирует его и распоряжается им по своему усмотрению (при этом значительная доля экспроприированного оседает в карманах бюрократов, голосующих за национализации и высокие налоги). Фактически, государство в этом вопросе действует как паразит, наделённый неприкосновенным религиозным статусом.

Совершая экспроприации, оно осуществляет двойное зло. С одной стороны, оно грабит людей и усиливает коррупцию, улучшая благосостояние бюрократии; вся социальная риторика строителей "сильного государства" - не более, чем пропаганда; фашизм, советский коммунизм, маоизм и более современные венесуэльское боливарианство, аргентинский киршнеризм и накарагуанский сандинизм демонстрируют лишь вопиющий грабёж граждан государственными органами под предлогом "социального государства", которое на самом деле погружает бедных людей в ещё худшую нищету. С другой стороны, оно разрушает институт собственности и уничтожает рынок, тем самым лишая общества возможностей - ведь устойчивый институт частной собственности является базовым принципом любого развитого общества. Люди, живущие в условиях имущественной зыбкости, теряют мотивацию к обучению, развитию, конкуренции, улучшению уровня жизни. Такие государства погружаются в депрессию или хаос, как Аргентина при Киршнер, или Венесуэла при Мадуро. Настроения в обществе делаются криминально-деструктивными, а основным мотиватором делается зависть и ненависть, ведь если имущество нельзя приобрести нормальными методами, то его следует либо украсть, либо изничтожить.

Date: 2016-12-04 09:26 am (UTC)
From: [identity profile] kassandra-1984.livejournal.com
Похоже, книга будет хорошей.

Date: 2016-12-04 09:28 am (UTC)
From: [identity profile] yurakolotov.livejournal.com
Да.
Но, увы, выходит она на испанском.

Date: 2016-12-05 08:46 am (UTC)
From: [identity profile] fuguebach.livejournal.com
Отличный анализ.

Date: 2016-12-05 12:03 pm (UTC)
From: [identity profile] yurakolotov.livejournal.com
Китти умница.

Date: 2016-12-24 07:30 pm (UTC)
From: [identity profile] Алексей Орлов (from livejournal.com)
У меня создалось впечатление, что при Гитлере "вопиющего грабежа" как-то не было. Зато у него социализм даже работал. Единственный, вроде, случай в мировой практике.

Date: 2016-12-24 07:40 pm (UTC)
From: [identity profile] yurakolotov.livejournal.com
Что значит - не было? Любая национализация - грабёж. Любой диктат (кому чем заниматься) - грабёж. Не говоря уже про прямой грабёж тех, кто был назначен врагами (и не важно: евреи у Гитлера или соцпроисхожденцы у большевиков).

А что до "социализм работал" - так это не социализм, а просто он всё перевёл на военные рельсы, экономика всегда растёт, когда идёт подготовка к войне. Если бы он победил, было бы как в совке - дебильные идеи, развал и застой. У Сталина тоже "социализм работал", пока шла большая индустриализация. А что голодали, так это же издержки производства, да.
Edited Date: 2016-12-24 07:41 pm (UTC)

Profile

yurakolotov: (Default)
yurakolotov

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
11 12 1314151617
18192021222324
25262728293031

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 02:42 am
Powered by Dreamwidth Studios